Курилка- стр. 123

Думаю я всегда был таким же как сейчас. В 17, 13, 9, 5 лет… Будучи ребёнком я мог не боясь их переводить в язык тела. Позже под внутренним и внешним давлением я стал проглатывать их — какими бы они не были: хорошими и плохими, давали радости и страдания, окутывали безграничной любовью и покрывали болью. Значит ли это что мне суждено было стать тем кто я сейчас в свой самый первый день начавшейся жизни? Если первичный я — это совокупность биологических генов, что цепочкой сплели мой рост, цвет, вес; если вторичный я — это язык, знания, культура, которую так навязчиво рекламирует

Можно двигаться в одиночку, быстро и без страховки, но это опасно. Можно медленно двигаться в группе, но тогда победа будет заслугой команды...

Пресса усиливает этот эффект. Так, например, инициируя войну или похожее по масштабности действие, правительство и прочие заговорщики вводят малозаметные #законы и акты, преподнося их за необходимость. По окончании этих масштабных действий СМИ «разогревает» всеобщее ликование масс, которое продолжается достаточно долго, чтобы «выбить» из памяти глупого человека закрепившиеся законы.

Вооружённые сложносочиненными математическими абстракциями, атакующие громогласными речами, смеющие право равняться на признанных авторитетов должны быть немедленно освистаны. Если их голос будет действительно революционен — он сможет пробиться в уши закостенелых и стать по прошествию лет таким же обыденным, как и наши текущие голоса. Тот же, кто решается действовать втайне от всех должен быть гением, но чаще придурком, мечтательные мысли которого обречены на воплощение лишь его одиночного стремления и потому, редко выживают после его гибели.

Давая ему довольствие ограниченного общения среди коллег; она замыкается графиком лучшего времени суток. Не нужно для качественного выживания работать фултайм по 9 часов каждый будний день. Достаточно только несколько часов. Необходимость траты колоссального времени и сил уходит вглубь недалеких времён, когда человек был скотом, рабом помещика, рабом государства, живущий слишком мало чтобы оставить после себя достаточный куш для них. Такой порядок вещей требует обязательного пересмотра, и должен быть изничтожен и заменён на поддерживающий здоровье режимы.

…мы склонны персонализировать коллектив и мыслить о нем как о чем-то, имеющем собственную тело и душу Человек привыкает мыслить о себе как о чем-то законченном, целым и неделимым, называет своё тело продолжением себя, но это неверно. Но разве не множество клеток сформировав особую структуру мозга наделяет обладателя душой? Сколько нужно убрать этих клеток чтобы уничтожить душу и сколько нужно добавить душ чтобы создать общество? В десятках-сотнях миллиардах душ вполне возможно создание некоего отклонение которое превратит эту группу в самостоятельный новый организм. Хотела ли элементарная клетка стать частью структуры или остаться самой для себя? Ведь если задуматься, общество на протяжении своего

Я представляю себе Землю живым организмом, где бесчисленное множество видов обеспечивают...

Такой человек вряд ли станет объектом поклонения, скорее ненависти, страха, его убьют прежде чем дослушают. Возможно, здесь играет эффект «зловещей долины», применимый для людей. Обычная взрослая человеческая психика трудно воспринимает идеальные вещи, потому что она с этим не сталкивается; всё что у нас есть — это полурабочие вещи, обречённые на гибель во время эксплуатации. Однако именно такой постчеловек является единственной причиной нашего существования, нашей борьбы со вселенской энтропией.

История рассказывает нам о принцах ставших посредственностями за счёт посредственных браков и смешения с отсталыми народами. Цивилизации жертвуют свободой быть благородными в пользу свободы иметь одинаковые права. Разрушая свою уникальность, деградируя до половинчатых смесей мы медленно гаснем, как свеча потерявшая большую часть своего вещества. Разве будет ещё в истории человечества время, когда воины будут отважными, правители благородными, а поэты бессмертными, как прежде? Нет. Опьяненные дарованной предками свободы, я и ты, и все мы, — люди сегодняшнего и завтрашних дней, обречены жить в надуманных мирах, и вечно уходящих за горизонт планов. Нас становится больше, но души меньше, знания шире, но цели